Два юбиляра: майский и июльский


Он по-прежнему в строю, несгибаемый оптимист и юморист, жёсткий и принципиальный, добрый и внимательный, великолепный журналист и просто замечательный человек Леопольд Феликсович Сарапас.

Ах, какая тема!

В умной и справедливой социальной системе он бы, конечно, работал и дальше. Например, консультантом. Поскольку ясных мыслей, задора и чёткого видения газетного материала у него хватает на десятерых. «Успешным и эффективным» корреспондентам ещё расти да расти до уровня Сарапаса. Но, увы, сейчас он не востребован.

Впрочем, Леопольд Феликсович от этого факта особенно не унывает. За его плечами большая, интересная жизнь. 28 июля этого года ему исполнится 85 лет.

Когда в 2008 г. шла подготовка к празднованию 90-летия «Амурской правды» и Сарапаса попросили подготовить свои воспоминания в книгу об «Амурке» (которая так и не вышла, поскольку у власти не нашлось денег на её выпуск), Леопольд Феликсович, изучая архивы, обнаружил, что он побил рекорд пребывания на редакторском посту газеты – 19 лет.

Патриарх амурской журналистики с кем только не встречался за столь длительный творческий путь. Помня об этом, я, озабоченный тематикой столетия «Правды», позвонил ему, почти уверенный, что не ошибусь в своём предположении:

– Вы и газета «Правда» – оба долгожители. Ей исполнилось 100 лет, а вы одну пятую её стажа редактором отработали. Тоже «Правды», только «Амурской». Может быть, каким-то образом сходились ваши пути?

Сарапас будто ждал моего вопроса. Ответил сразу же:

– Считаю самым существенным вкладом в журналистику моё личное участие в газете «Правда», где я был несколько лет внештатным корреспондентом. Более того, мне посчастливилось побывать в заграничной командировке с её тогдашним главным редактором Виктором Фёдоровичем Афанасьевым.

– Где именно и когда?

– В Японии. В 1979 году.

Вот это да! Вот это Леопольд Феликсович! Ах, какая тема мне в руки сама просится! Я стал договариваться о встрече, но мой собеседник неожиданно огорошил меня отказом. Дескать, не надо писать о нём. Вдобавок он себя неважно чувствует. Я, однако, проявил недюжинное упорство, и, в конце концов, Сарапаса убедили три моих довода: «Первый: наша газета ещё не писала о вас подробно. Второй: страна должна знать своих героев! А сейчас страницы газетных изданий всё больше посвящены одним ВИП-персонам да ворам-олигархам. Третий: ваш рассказ о совместной работе с юбилейным изданием именно сейчас был бы очень кстати».

Журналист понял журналиста. И вскоре он распахнул передо мной дверь своей квартиры.

Всё началось с очерка об эвенках

Диктофон наготове. Бывалый журналист Сарапас сотни раз брал интервью у других, а теперь даёт сам. Вижу, он искренне рад, что вокруг него опять кипит газетная работа.

– Перед тем, как рассказать о Вашей поездке в страну восходящего солнца, поведайте, пожалуйста, нашим читателям о том, как вы пришли в прессу?

– К этому меня подвигла работа в комсомольских органах. Я приносил небольшие заметки сначала в Сковородино в районку под названием «Амурская звезда», потом в Благовещенске в «Амурскую правду». Как правило, они носили информационный характер. Решающей, поворотной публикацией, круто изменившей мою жизнь, явился очерк о том, как я находился в длительной командировке в качестве лектора-пропагандиста в эвенкийском колхозе Нюкжинского района. Это было в 1950 году во время подготовки к выборам в Верховный Совет СССР.

Как рассказал мне позже тогдашний главный редактор «Амурки» Василий Александрович Цалобанов: «Прочтя твой очерк о пребывании у эвенков, я тут же заявил сотрудникам: «Этого парня-комсомольца надо приглашать в штат редакции». Так я стал поначалу самым низовым корреспондентом или, как тогда называлась эта должность – «литературным сотрудником». Числился в отделе партийной жизни, но через четыре года поднялся до заведующего сельскохозяйственным отделом. Откуда такие успехи? Так я же до десяти лет жил в кубанской станице. Этого оказалось достаточно, чтобы возглавить аграрный отдел. (Задорно смеётся – А.Б.).

Затем меня командировали на четыре года в Хабаровскую Высшую партийную школу на факультет журналистики. Обучение было солидное, очное. Пришлось перевозить в краевой центр свою семью. В 1959 году после окончания ВПШ был приглашён в «Амурку» на должность заведующего отделом партийной жизни.

С 1962 года по 1968 г. являлся замредактора. А в 1968-м из Благовещенска убыл собкор «Сельской жизни» Д.П. Просеков, аккредитованный на весь юг Дальнего Востока. И первый секретарь Амурского обкома партии С.С. Авраменко остановил выбор на мне. Я должен был заменить уехавшего, что и делал три с половиной года. Работа нравилась тем, что была постоянно связана с командировками: Приамурье, Хабаровский и Приморские края. Новые люди, новые ситуации – некогда было скучать. Но вечные отлучки не нравились моей семье – я почти не жил дома. Когда главного редактора П.А. Уханова перевели собкором «Советской России» в Брянск, Степан Степанович Авраменко опять вспомнил про собкора «Сельской жизни», вызвал к себе и спросил в беседе tet-a-tet: «А что, если Сарапас вернётся в свою родную «Амурку», откуда начинал свой творческий путь, и возглавит редакцию?»

Почти 20 лет я был у руля «Амурской правды», а в последние годы редакционной деятельности стал внештатным собкором «Правды» по Амурской области. Я выполнял эту обязанность с удовольствием и со всей ответственностью. Ещё раз повторю, что, пожалуй, самое значимое во всей моей журналистской деятельности это именно сотрудничество с главной газетой Советского Союза, которая была и есть, на мой взгляд, одной из авторитетнейших газет в мире.

Каждую неделю стенографистки «Правды» вызывали меня для передачи последних новостей из Приамурья. Я должен быть передать что-то сугубо информационное, но значительное. Темы находил всегда и достаточно легко. Мы – соевая республика, у нас были великие стройки – БАМ, Зейская и Бурейская ГЭС.

А первые контакты с «Правдой» начались ещё с той поры, когда я был собкором «Сельской жизни». Эта газета тоже курировалась ЦК КПСС и находилась в одном здании с «Правдой». И когда стал вопрос ответного визита правдистов в Японию, вполне логично было взять меня с собой как главного редактора крупнейшей дальневосточной газеты, а также внештатного корреспондента главной коммунистической газеты Советского Союза.

«Японцы удивили с самого аэропорта…»

Вышел Леопольд Феликсович из самолета в токийском аэропорту, а земля сама под ним движется и несёт к зданию аэровокзала. Ну не земля, конечно, а движущаяся дорожка, наподобие эскалатора в московском метро.

Как тут не удивиться парню из кубанской станицы!

Забрал гарсон чемодан у Сарапаса, пыхтит, тащит его в гостиницу, а обескураженный Сарапас спрашивает собкора «Правды» в Японии Игоря Латышева: «Сколько надо дать гарсону за труды?» Тот: «Здесь чаевых подаяний не берут. Не принято. Только оскорбишь людей. Никто не возьмёт: ни гостиничные работники, ни таксисты, ни официанты».

Десять незабываемых дней провёл Леопольд Феликсович в стране восходящего солнца. Спал на полу на циновке, вместо ванной мылся в коробке, ел палочками. Но не это главное из того, что врезалось в память. Главное – общение.

Конечно, запомнились три города: Токио, Осака и Хиросима. Походы по редакциям изданий и памятным местам. В столице делегацию возили в киностудию, где в это время снимался художественный фильм. Понравились совместные обсуждения газетной специфики представителями двух государств, двух разных политических систем...

Состоянием советско-китайских отношений хозяева интересовались очень осторожно, тактично. Этого не скажешь о тех моментах, когда начинали требовать возвращения Курил, которые они, японцы, считали своими исконными территориями. Когда в очередной раз поднялась эта тема, главный редактор «Правды» Афанасьев, принимавший участие в советско-японской войне 1945 года, сказал, с трудом скрывая раздражение:

– Послушайте! Я до этой поездки видел японцев, особенно военных, только через амбразуру своего танка. Не хотелось бы, чтобы из-за таких вот вопросов – о северных территориях – мне снова пришлось смотреть на вас через амбразуру.
Японцы всё поняли, и вопрос о Курилах больше не поднимали.

– До сих пор перед глазами стоит тот десятидневный тур, – говорит Леопольд Феликсович. – Очень поучительной была та поездка для меня. Можно сказать, она явилась своеобразным университетом. Я пообщался с таким, прямо скажем, крупномасштабным газетчиком, как Виктор Фёдорович Афанасьев. Яркая личность, академик, философ!

Ранее мне доводилось общаться с другим редактором «Правды», предшественником Афанасьева – Михаилом Васильевичем Зимяниным, кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. Я, как руководитель Амурской организации Союза журналистов СССР и редактор нашей областной газеты, приглашался в Москву с отчётом об участии «Амурской правды» в освещении вопросов и проблем строительства БАМа. Вёл заседание Зимянин – председатель Союза журналистов и редактор «Правды»…

– А когда вы стали коммунистом?

– В 1949 году. У меня 63 года партийного стажа. Невзирая ни на что, убеждён, что лучше социализма человечество ничего не придумало. И нам надо снова продолжать строительство социализма в России, но уже с учётом тех ошибок, которые имели место. Именно это сейчас с успехом делает Китай.

А у нас – разрыв, трагический разрыв времён. Прискорбно видеть мне, сколько после 91 года у нас оказалось перевёртышей, сколько подонков ради барышей предали партию. Но я как был коммунистом, так и останусь им до последнего дыхания.

Александр БОБОШКО,
г. Благовещенск
Газета «Коммунисты Амура», №5 (163) 2012

 
Присоединяйтесь! Ещё больше новостей в наших группах ВКонтакте и Одноклассники
 

Оставьте свой отзыв, пожелание или Задайте нам вопрос!